«Небо — это такое сито»
Фото: Екатерина Филиппович

Фото: Екатерина Филиппович

Корреспондент «Русской планеты» провела день с дельталетчиком и пять минут в небе

У нальчикского автовокзала шумно, много парней со спортивными сумками и девушек в длинных юбках. В горном воздухе витает вкусный запах чего-то жареного. В ларьках по периметру площади продают лакумы — большие пышки из теста в масле. С едой благополучно, а вот в кассах обратный билет не купить, и не потому, что мест нет. Ответ кассира лаконичный: «У нас все частники, деньги водителю потом отдадите».

Пока я изучаю территорию, Александр Петров, мастер спорта по дельтапланеризму, немного опаздывает. Наконец, он приезжает, и мы садимся в его мини-фургон. Едем на частную летную базу в поселок Урвань, 20 километров за Нальчиком.

– Как удачно вы позвонили, ко мне посетители пришли, никак выпроводить не мог. Сказано — занят, — быстро говорит Петров вместо приветствия. Кого-то он очень напоминает. Присматриваюсь, и точно, усы и нос как у Леонида Якубовича, только вместо барабана — дельталет.

Фото: Екатерина Филиппович

На вид ему не дашь больше 50 лет, но по паспорту минуло 63 года. Сразу же просит не называть по имени-отчеству, просто Александр и, так и быть, можно на «вы». Добавляет:

– Если б мне зеркало не показывали, еще моложе б себя чувствовал.

Живет он сразу на два региона: в Ставропольском крае дом, жена, хозяйство, двое детей и четверо внуков, а в Кабардино-Балкарии своя летная база. Ее недавно пытались сжечь «доброжелатели», полностью сгорел второй этаж, как раз когда огонь подбирался к ангарам, подоспели пожарные.

«Сколько я летаю? Да столько не живут»

В машине Петров показывает папку с фотографиями и газетными вырезками, перелистывает страницы альбомов.

– Знаете, сколько я летаю? Да столько не живут. На всем Ставрополье был одним из первых, кто заинтересовался сверхлегкой авиацией. Вот, гляньте, — Александр протягивает пожелтевший снимок. На нем маленький мальчик на крыле дельтаплана и мужчина чуть за двадцать. — Сыну моему, Андрею, сейчас 38. То есть, я в небе более 40 лет.

– Увлекался этим давно, — Петров сходу начинает рассказывать о том, как все начиналось, — в свое время работал в Ростовском институте инженеров железнодорожного транспорта, а он был связан с военной промышленностью, потом в научно-исследовательском институте физики в Москве. В то время уже занимался парашютным спортом, прыгал много. Так получилось, что с детства очень хотелось мне попасть в авиацию. Но на службе я разрабатывал системы, связанные с космическими технологиями.

Как-то в журнале «Крылья Родины», в семидесятых это было, увидел, что есть такая штука — дельтаплан. Затянуло. Я и группа моих друзей взялись за дело. Мы были молоды, в то время горы могли своротить, благо точка приложения сил появилась. Технологии примитивные, конструкция больше напоминала зонтик. Не хватало нормальных материалов, даже болоньи (плотная синтетическая ткань — Примеч. авт.) не было. Зато в авиационной промышленности уже использовался материал А3Т, он применялся на отделке, обшивке, утеплении самолетов типа ЯК. Зеленая такая ткань. Нам же для крыла нужна была легкая и не растягивающаяся материя.

– К чему увлечение вывело?

– Мы хорошо разбирались в аэродинамике, брали атласы профилей и потихоньку разрабатывали прообразы крыла. Конечно, от совершенства было далеко, можно было на тех аппаратах только подпрыгивать. Поначалу пробовали стартовать с воды — за катером на лыжах. Ну а там, где есть водные лыжи, применялись и сухопутные. Зная теорию полета и имея под боком наклонную плоскость, попробовали заменить озеро горным склоном. Там не летишь вверх, а плавно опускаешься, траектория пологая, будто что-то помогает снизу, держит. Ощущение незабываемое, на всю жизнь остается. Как будто мама взяла тебя под ручки и перенесла с одного места на другое. Но это я вам все про самое начало авиации рассказываю. Я летал тогда на безмоторных аппаратах, сам к ним паруса шил и крылья делал.

– А в КБР вы как очутились?

– Родители у меня из Нальчика, я тут не очутился, а осел. Вы, наверное, знаете, в часе езды отсюда роскошные рельефы.

– Где такие находятся?

– Взять хотя бы гору Юца, что под Пятигорском. Рай для парапланеристов, в Европе вы лучше не найдете. Форма в виде подковы, нет леса, удобное расположение по розе ветров. Поэтому она быстро стала популярна — люди собирались, летали, по неопытности много травм получали. Со временем краевое правительство предложило это как-то упорядочить, создали местный дельтапланерный клуб, призванный научить и объяснить если не все тонкости, то хотя бы базовые правила безопасности.

– Но это все о дельтапланах. А на каком этапе развития к ним прикрутят моторы?

– Не каждый имел гору в своем распоряжении, а летать хотелось сильно. В результате родился так называемый дельтаплан с мотором — чтобы не ехать к возвышенностям, — рулит и усмехается Александр. — В итоге, получился дельталет. Даже не так, у него сначала не было шасси, и любители разгонялись сами, двигатель помогал уже в воздухе. Прогресс рывками происходил, почти сразу придумали тележку, чтобы убрать нагрузку с ног. За пару лет кустарная техника преобразилась в серьезные аппараты.

Фото: Екатерина Филиппович

Как выясняется в процессе движения, мы пока едем не в Урвань. Петров заворачивает на оптовый рынок, хочет по пути купить продукты.

– Мотоциклистов к нам много пришло. Им проще сориентироваться с управлением. «Вправо», «влево» и так знают, осталось только «вверх», «вниз» выучить. Заграницей, конечно, скорее это все развивалось, зато у нас заводы работали, и достать нужный материал или инструмент не составляло большого труда, — дельтапланерист продолжает прерванный разговор, хитро улыбаясь в усы на слове «достать».

– Вы команду единомышленников упомянули, а кто был в ней?

– У нас выросло целое поколение людей увлеченных небом, они дали толчок армии тех, кто сегодня летает на современной технике. Когда любимым делом занимаешься, обрастаешь людьми, которые любят то же самое. Хотят летать, изобретать. До недавнего времени у нас считалось, что существует только военная, гражданская и спортивная авиация. О сверхлегкой авиации, которая весом до полутоны, забывали, но, к счастью, потом все-таки вспомнили. Всегда всем энтузиастам хотелось, чтобы аппарат был собственный — такой можно переделывать, испытывать, проверять. Пусть даже иногда в ущерб характеристикам. В советских журналах нам предлагались идеи, а дальше — знание, терпение и попытки воплощения. Приходилось сразу быть слесарем, механиком, художником и портным.

– «Лучше самолетик маленький, но свой»? — цитирую песню, которая полдороги играла в машине.

– Совершенно верно.

– И музыка у вас тематическая, вся о полетах.

– Да я вообще-то по молодости в духовом оркестре играл…

– А вот, кстати, про последователей. Александр Бегак, изобретатель «Бегалетов», случайно не ваш ученик?

– Ну, я его знал, когда он еще совсем маленький был. Обращался за материалами, но общались мы, не скажу, чтобы тесно. Бегак больше парашютист и парапланерист. В целом, много кто у нас в регионе небом увлекается. Есть Виталий Ненашев, первый поднял аэростат в Антарктиде. Как-то он пришел ко мне за помощью — его команде нужно было сделать разборную корзину, которую затем им переправят на Южный полюс. Я занимался ее проектированием.

– Куда она делась после путешествия?

– На полюсе осталась, так там, наверное, и стоит. Везти назад ее очень дорого… Погода хороша, значит, будем сегодня летать, — Петров ошарашивает меня этой новостью.

«Небо дифференцирует людей»

Машина быстро движется в сторону Урвани, а Александр эмоционально рассказывает об отношениях с федеральным агентством воздушного транспорта и правоохранительными органами.

Фото: Екатерина Филиппович

– Буквально год назад всю нашу технику еще приравнивали к мотоблокам, которые передвигаются по обочинам. Но любителей становится больше, запретить летать им все равно не выйдет, и они таки получили свой особый статус. Мы стараемся просвещать новичков. Есть карты, в которых отмечены зоны полетов по секторам — красный, желтый, зеленый. Для легкой авиации создали зону G, перемещаясь в ней, достаточно просто доложить о перелете, даже без указания цели. Система стала не разрешительной — когда ты ходил и кланялся, а уведомительной. Не требуется даже связь с диспетчером, достаточно просто проинформировать его перед вылетом. Конечно, объекты ядерной промышленности, военные станции — над ними категорически запрещено кружить. То же самое касается центров городов. Существует негласный порядок, его нужно знать и лишний раз не лезть. В Кабардино-Балкарии частенько вводят режим КТО, и тут высовываться себе дороже. Когда небоскребы в Америке террористы ударили, Россия две недели на сверхлегких не летала.

У нас молодежь как думает: «А, эта штука моя, что хочу, то и делаю». Нельзя так. Было время, у меня тоже не было ни разрешений, ни номерных знаков, но тогда летунов в регионе можно было по пальцам пересчитать. Сейчас же — свои номера, транспортный налог и место в реестре.

– Какую высоту обычно берет дельталет?

– В идеальных метеоусловиях — порядка 200–300 метров. Выше под крылом все очень мелко будет, местность не осмотришь, хотя технически легкий аппарат может подниматься вверх до 5 километров.

Там разве можно дышать, не говоря уже о температуре вокруг? Борта-то как такового нет.

– Ну, у нас в инструкции написано, что нельзя без кислородного оборудования, но взять хотя бы некоторых альпинистов, они брали большую высоту.

– Кто-то и Эверест без маски покорял…

– Все упирается в возможности организма. Физиологическая предрасположенность либо есть, либо нет. В целом, натренировать такие способности очень сложно. Постепенно остаются только те, кому в небе хорошо.

Предвосхищая расспросы, Петров рассказывает, что на малой высоте летать можно практически каждому, но все упирается в инстинкт самосохранения конкретного человека.

– Для управления дельталетом нужны специальные документы?

– В основном, желание, — он загибает пальцы, — и обыкновенная медицинская справка, как на машину. Чаще всего я смотрю не на бумажку, а на реакцию человека — если по потенциальному ученику видно, что он псих, кто ж его пустит? Небо — это такое сито, оно дифференцирует людей. Кому-то одного раза достаточно, чтобы понять — не то, а кто-то жизни без полетов не знает. Удостоверения эти в клубах получают, но на коммерческие работы такие «корочки» все равно право не дают.

Помимо обучения новичков и прогулок с туристами, стремящимися в небо, основная деятельность Петрова — обработка полей от вредителей весной и осенью. Еще иногда он летает с главным археологом республики, с воздуха проверяет состояние курганов, не атаковали ли их «черные копатели», не сдвинули ли чего.

– Полет приносит огромную пользу. В экстремальной ситуации в нас пробуждаются такие силы, о которых мы и не подозревали. Каждый раз как будто впервые, в моей работе рутины нет, — Александр выруливает к базе, которая оказывается дачным домом, с парой ангаров во дворе. В окне проплывает взлетно-посадочная полоса, чуть позади остался добывающий карьер, а вокруг нас стелется пойма реки Черек.

По ухабистой проселочной дороге навстречу хозяину бежит немецкая овчарка Майк. Узнает хозяина, ластится. Судя по упитанным бокам, пес надолго один не остается.

Замечаю на участке странное сооружение — куча мелких булыжников сложена в форме трехгранника, обрамляется по краям узкими рейками.

Фото: Екатерина Филиппович

– Это пирамида для добычи воды, — Александр замечает немой вопрос. — Жидкость образуется за счет конденсата, собирается в ведре в яме-погребе под землей. В хороший день набегает до 50 литров, все зависит от разницы температур. Чем она выше, тем выше КПД конструкции, а вот от расположения граней по сторонам света зависит pH-баланс.

– Ее можно пить?

– В принципе, да, но не пробовал. Я ее в аккумуляторы заливаю.

На крыше дома укреплена гелиоустановка, есть солнечная печь, рядом — ветрогенератор, владелец машет рукой в сторону входа, говорит, устройство хорошо работает, когда холодный воздух ночью сходит с гор.

– Меня всегда интересовало, откуда берутся возобновляемые ресурсы, а все просто — открыв форточку, вы получаете сквозняк. Это если говорить о ветровой турбине, видите лопасти? Лишнюю энергию, которую не могу летом употребить, преобразую на установке в водород. Это топливо будущего. Дом у меня на автономном обеспечении. А началось все с чего — в поселке постоянно отключали электричество, какие-то вандалы линию обрывали. Мне надоело терпеть, сделал себе энергию сам.

На первом этаже дачи запах гари еще не выветрился полностью, но тут Петров краток в пояснениях:

– Летом приедете, все к тому времени восстановим. Чего об этом говорить? Или само загорелось, или кто-то позавидовал.

Техника не пострадала, пара дельталетов со сложенными крыльями ждут своего часа, а за шторкой в самом большом ангаре притаился двухместный красавец с площадью крыла 16,8 квадратных метров. Александр выкатывает его за ворота, размах задевает кусты. Ниже лопастей винта — ноу-хау изобретателя, пружинные тормоза, как-то особенно быстро замедляющие движение.

– Ну что, готовы? — пилот протягивает мне защитные авиаторские очки и каску. — Правила для новичка — не стоять рядом с винтом при запуске, при взлете мне в спину не вцепляться.

– А громко кричать можно?

– Нужно.

По бездорожью проще выруливать на дельталете, чем на машине. Доползаем по колдобинам до полосы, еще один вопрос о готовности — и поехали. Набирая высоту, аппарат урчит как довольный зверь, которого наконец-то отпустили погулять.

Поселок превращается в квадратики, слева — геометрия дач, справа — река Черек с белыми берегами. Впиваюсь в поручни. Вспоминаю, что перед вылетом Петров рассказывал, как здорово отключить на высоте двигатель и предаться свободному планированию. Ветер бешеный, кутаюсь в кожаную куртку, руки окоченевают за минуту. Виды гор и ощущение переполняющей свободы, граничащей с легким, почти пилотским безразличием ко всему, что внизу, того стоят.

Садимся, ноги у меня дрожат, мастер посмеивается и тактично намекает на обостренный инстинкт самосохранения. В ученики с таким не попасть, и самой не порулить.

По дороге на вокзал встречаем соседа Петрова Владимира Перфильева. Теперь уже он выкатывает свою «ласточку».

– Увидел, что я вылетел и тоже захотел. Смотрите, он над нами разворот сделает.

И правда, цветные крылья мелькают над дорогой, задиристо машут на прощание.

«Смотрю — она участкового жрет» Далее в рубрике «Смотрю — она участкового жрет»Корреспондент «Русской планеты» стала на один день полицейским кинологом Читайте в рубрике «Титульная страница» Кто виноват в постоянном росте цен?Часть населения России находится в психологическом замешательстве от развития ситуации Кто виноват в постоянном росте цен?

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
80 000 подписчиков уже с нами!
Читайте «Русскую планету» в социальных сетях и участвуйте в дискуссиях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»