«На часы не смотрим, к шаманам не ходим»
Людмила показывает шубу, которую шила полгода. Фото: Лариса Бахмацкая / «Русская планета»

Людмила показывает шубу, которую шила полгода. Фото: Лариса Бахмацкая / «Русская планета»

Жители Заполярья рассказали, почему начали верить в Бога

Власти Ямала и Ставрополья подписали продуктовую программу «Север-Юг». Первая масштабная ярмарка ставропольской продукции пройдет на Ямале на следующей неделе. Коньяк, мясо, хлебные изделия, конфеты, колбаса, макароны, минеральные воды КМВ. Корреспондент «Русской планеты» посмотрела на непривычные южанину пейзажи и познакомилась с Салехардом перед запуском программы.

На Ямал мне довелось попасть неожиданно, можно назвать это удачным стечением обстоятельств со своевременной господдержкой. Первый день я гуляла по Салехарду, удивляясь обветренным деревянным домам на сваях, улыбчивым людям и скромности инфраструктуры, серому небу и широкой темной Оби, огибающей город. В ямальской тундре оказалась лишь на второй день своего короткого путешествия на Север. Мечта оказаться в бескрайнем пространстве, где растет ягель, брусника и морошка, а тундра, оттаивает лишь на три месяца, становясь мягкой и податливой под ногами, преследовала несколько лет. В холоде за Полярным кругом мне мерещились сказочные духи и красивые олени. Реальность оказалась отрезвляющей, практичной и более серой, чем в моих фантазиях.

Салехард — единственный в мире город, расположенный непосредственно на Полярном круге, и этому уникальному обстоятельству здесь посвящен отдельный монумент. Стела «66 параллель» была установлена в 1980 году ориентировочно на месте прохождения Полярного круга: 66 градусов 33 минуты северной широты. Позже выяснилось, что стела была установлена географически неточно, и в 2003 году памятник демонтировали, затем определили верную линию прохождения Полярного круга, после чего установили новую стелу с прежними очертаниями, из более легкого современного материала.

На берегу Оби при въезде в город установлена громадная скульптура мамонта, вокруг которой всегда вьется очередь из машин на паром через Обь. Зимой машины едут по так называемому зимнику. То есть по льду. В начале лета лед сходит с воды за несколько часов, с оглушительным треском ломая льдины, круша все на пути, и начинает курсировать паром. Памятник мамонту в Салехарде оправдан: судя по найденным останкам, в доисторические времена в окрестностях Салехарда было стойбище мамонтов. Их останки законсервировала вечная мерзлота, и теперь одна из местных знаменитостей — мамонтенок Люба, самый сохранный из всех найденных мамонтов. По виду ему всего несколько дней, и в отличие от привычных ставропольских южных слонов — родственников мамонтов, у Любы маленькие ушки: для теплообмена на севере большие были не нужны, и природа позаботилась о логичности.

Едем по улице Чубынина, которого называют пионером полярного земледелия, он занимался экспериментами по выращиванию морозостойких сортов картофеля, ячменя и фруктовых деревьев. Правда, на вкус полярные овощи отличаются от тех, что привозят с «большой земли». Вообще про всех жителей России жители Салехарда говорят примерно так: «Это тот, который с земли приезжал». И в душе они сами хотят уехать на землю, как только наступит северная пенсия, назначаемая за пятнадцать лет проживания за Полярным кругом.

В Салехарде мне скучно, и я с нетерпением жду тундру, по которой бродят олени, летают огромные полярные совы, грациозные стерхи, где можно не встретить ни одного человека, пройдя 50 километров, а то и больше или обнять добрую и терпеливую лайку. В поездке меня сопровождают сотрудник телекомпании «Ямал-Регион» Мария Щурова с супругом, они объясняют, что оленей увидеть не всегда получается — как повезет.

– Они же постоянно двигаются по тундре, сложно сказать, где именно в данный момент их пасут. А если красненькую ягодку увидите, значит, брусника, вот это — брусничный лист, — показывает мне на неприметные небольшие темно-зеленые листья Мария.

На столе у тундровиков обязательно ягоды и строганина. Фото: Лариса Бахмацкая / «Русская планета»

Проходим мимо чахлых сосенок, которые до сих пор украшены несколькими новогодними игрушками и мишурой. Вокруг деревьев не видно, мы идем по водянистой земле, такое ощущение, что под ногами — болото, просто наполовину промерзшее, но живое где-то внутри.

– В соседнем районе у нас классные кедровые леса есть, но туда только по воде, ну или зимой по зимнику, — гордится Марина, — так что у нас не просто лесотундра, но и деревья присутствуют местами.

Интересуюсь, развит ли шаманизм, но оказывается, что по большей части он остался лишь в сказках, а малые народы давно приняли христианство.

– На самом севере ямальского полуострова функционировало святилище, которое называлось «7 чумов», есть фотографии в музее, — рассказывает Мария. — То есть там было святилище семи семей: в ряд были расположены жертвенники. Это груды костей и черепов животных: оленей в том числе. А то, что туда кладется — называется «прикладом». Но посещение жертвенников фактически сошло на нет, и от этого святилища, говорят, ничего не осталось.

Подходим к светлому чуму, укрытому шкурами оленей. Из переносного дома выходит небольшого роста женщина Людмила, щурит на ярком солнце глаза. На женщине блестящие одежды, она явно ждала гостей. Заскакиваю внутрь, и становится невыносимо жарко в верхней одежде. Раздеваюсь, складывая вещи на пол из широких крашеных досок. Посреди круглого чума — горящая печь. Людмила суетится вокруг низкого стола, который занимает треть пространства.

– Вот строганина из муксуна, надо ее есть сейчас, быстро, пока она не растаяла, тогда не поймете ее вкус. Макайте кусочки в горчицу, соль, перец и быстро в рот.

– Это свежезамороженная рыба?

– Конечно, наша главная гордость и деликатес. У меня муж Геннадий Ильич в Горнокнязевске рыбачит. Храним не дома, а в ящиках на улице, поэтому никакого запаха неприятного нет. А уже перед едой тонко нарезаем. А еще морошка есть, брусника.

Женщина никогда не жила в квартире. Фото: Лариса Бахмацкая / «Русская планета»

– А оленей у вас нет?

– Один был, но собаки съели, жалко так его.

– Переезжать будете?

– В прошлом году меняли место, а в этом году не хотим из-за диких собак. Останемся здесь. Да вы кушайте, вот горячее, там рыба, грибочки наши. Дети у нас уже все взрослые, восемь внуков. Девочки в городе живут, а сын оленей кослает (пасет. — Примеч. авт.).

– Мне в музее говорили, что чум всегда ставит женщина самостоятельно. Неужели вы можете такие бревна таскать и шкуры?

– Никогда такого не было, я всю жизнь, с 19 лет кочевала, и всегда чум разбирали и ставили вместе с мужем. Бывало, что на одну ночь чум ставили, или на две, а потом дальше шли за оленями. Это очень тяжелый труд, не мусор вынести. Так говорят те, кто никогда в тундре не жил. Женщина же не богатырь, а на женщине и шитье, и варка, и стирка.

– А еще я слышала, что чум разделен на мужскую и женскую половину.

– У нас в семье такого не было, чтобы справа мужчины, а слева — женщины. Парами же спят. И дети, когда маленькие, с нами спят. Лучше попробуйте котлеты из оленины.

– Где берете мясо?

– Сын привозит. Мы — бывшие оленеводы, сейчас на пенсии, трудно нам кослать, мы свое отработали. В трудовой книжке написано, что мы оленеводы. Прописка в паспорте Байдарацкая тундра.

– Людмила, а где вы родились?

– В чуме. А потом я и сама в чуме рожала. Роды у нас принимают пожилые люди. Помню, когда первого ждала, мы тогда поехали далеко, к океану, где никаких поселков и врачей не было. Вертолет вызвали, но не успели они прилететь, я и родила. И второго так же. Всех четверых моментально родила, слушаю рассказы, что тяжело женщинам рожать и даже не верится. Но мне хотелось, конечно, в роддом. А как-то у меня была практикантка, когда муж работал бригадиром. Помню, осень, октябрь, снег пошел, слякоть и она стала рожать. Ну я роды и приняла, девочку назвала Снежаной. Вот бы эту девчонку увидеть. И дочки в чуме рожали, ничего в этом особенного нет, мы так веками живем и в образе жизни хантов ничего не меняется, и не будет меняться. Мы все здоровые, никакой онкологии не бывает, все на свежем воздухе.

– А в чем разница между ненцами и хантами?

– Я скажу так. Мой род ханты, у мужа тоже ханты, древний княжеский род. Все наши прадеды на этой земле жили. Оленей кослали, охотились и рыбу ловили. В этом районе я никогда в детстве ненцев не видела, они ближе к Уральским горам. В оленеводстве принято, что северные народы друг с другом дружат, оленей друг другу дарят, даже свадьбы бывают.

– Как вы с супругом познакомились?

– Меня отец сватал. Я Геннадия видела до этого. У моей матери было девять детей, поэтому меня бабушка сразу к себе забрала и воспитывала. Парень мне нравился, хоть на 9 лет старше меня, поэтому мы вроде как и по любви, и по расчету. Все вместе получилось. Свадьбу праздновали в тундре: сделали из двух чумов один с коридором. Специальной одежды не было, просто красивое платье. И танцуем и поем. Дня четыре семьи празднуют. Раньше без алкоголя были свадьбы, иван-чай пили. А сейчас все с алкоголем.

– Но с ненцами разного много в устоях, традициях?

– Родив ребенка, ненецкая женщина теряет имя. Она больше не Таня, не Валя, и даже не Маране, теперь ее зовут словом небя (мать), прибавляя к нему имя сына или дочери. С рождением потомка мужчина тоже теряет свое имя: его будут звать «отец такого-то или такой-то». Человека, у которого уже есть дети, назовут в тундре по имени только в том случае, если не испытывают к нему уважения: быть «Мишкой» или «Петей» для семейного оленевода ― постыдно. Не детей называют по родителям, а родителей ― по детям. Свою женскую обувь рядом с детской они не кладут, через детские вещи не перешагивают, не наступают на них, чтобы не осквернить. И старшие братья и сестры на вещи младших наступать не должны, чтобы кости малышам не переломать. У них много предрассудков, а мы более цивилизованные. У нас и имена сохраняются и примет меньше.

Над печкой висит занавесь с пришитым крестом. Фото: Лариса Бахмацкая / «Русская планета»

– Оленье молоко в пищу употребляете?

– Я когда маленькая была, то тоже взрослых спрашивала, почему корова доится, а олень — нет, — подмигивает мне Людмила. — Оказывается можно доить, но очень жирное молоко, его водой можно разбавлять и пить. Но лучше пусть оленята его сосут, они умудряются на ходу это делать. Так интересно за этим смотреть. Да и рождаются олени быстро, облизала она его и уже через полчаса смотришь, бежит спокойно за мамой.

– Кстати, коровам принято клички давать, а оленей вы так выделяете?

– Муж в мои нарты всегда запрягал самых красивых оленей, с белыми носами. В то время фотоаппаратов у меня не было, так жалко, что не получилось на память сфотографировать. Клички даем по внешнему виду: Белоноска, Длинноножка, Пестряк, Черненький. Бывало, что маленькие олени чем-то повреждали копыта и хромали, так я их сразу в чум забирала, лечила, хлебом кормила, цветы красивые собирала в тундре и кормила ими оленят. И они привязываются, ходят хвостиком, ласковые очень. Сейчас сын наш кослает. Мы очень по оленям скучаем, но это большой труд. Они разбегаются, бывает. Особенно если грибы найдут, они их обожают. Обычно в жаркое время мы ночью кослаем, а днем чум ставим. Оводы оленей кусают, а летом у них шкура тонкая, они голенькие, жалко их.

– Вашему чуму сколько лет?

– Поставили его первый раз, когда сыну было два года, это 1975 год. Конечно, палки обновляем каждый год зимой.

– Воду вы где берете?

– Вода в горных речках прекрасная. А возле города лучше не пить, а покупать пятилитровками. И травки на воде настаиваю, не пью алкоголь.

Предлагаю женщине кофе, который взяла с собой в термосе, Людмила оживляется, ищет чашку, признается, что кофе очень любит. Пьет, смакуя, потом рассказывает о главной проблеме малых народов — рыбалке.

– Это такая головная боль. Мало ее стало очень. Квоты нам дают, конечно, но строго стало, мы должны записывать, сколько чего поймали. А мы же всегда рыбой кормились, а трубы, газ, нефть отравляют ее. Мой отец был рыбаком, в то время, когда я была молодая, отец за один раз вылавливал по 10–12 осетров. А сейчас если одного за сезон поймаешь, это праздник. Так и то это подальше к Карскому морю уйти, возле Салехарда вообще рыба перевелась. И муксун и нельма. Рыбаки щуку и налима за рыбу не считают, дети мои не едят.

– Есть у вас мечта?

– Хочу до 120 лет дожить. Почему-то именно такую цифру загадала. Ну и лежать болеть не хочу, лучше быстро уйти, не мучать родственников. А продолжительность жизни у хантов маленькая, пьют много. А раньше такого не было. Вот мой отец и дядьки прошли Великую Отечественную, здоровые были.

– Читала, что все северные народы пьют кровь оленей, потому что там много железа и полезных микроэлементов. У вас такая традиция сохранилась?

– Пили раньше, но теперь не пьем, потому что верим в Бога живого. В библии написано, что кровь — это живая душа. И у птиц и у рыб и у зверей есть кровь, и жизнь уходит вместе с ней. И мама моя верила и ее мама. Мы православные.

– А традиционно же вы язычники?

– Да, но мы с мужем выбрали Бога, который умер и воскрес на третий день. Он нам во всем помогает, и это ощущается.

– К шаману вы никогда не обращались?

– Обращались, но не помогло. Понимаете, что шаман говорит: одному родственнику он поможет, а у другого родного жизнь заберет. То есть одна жизнь взамен другой. Что же это за вера? Больной еще год, может, проживет, говорят, а совершенно здоровый умирает, то есть даже не жизнь за жизнь получается, а жизнь за отсрочку. Это принцип наших шаманов, которые с духами общаются. Хантов много православных, мы в город в храм на праздники обязательно приезжаем: на пасху, на рождество, да и когда есть возможность, забегаю свечки поставить. Надо с богом дружить, а не с шаманами.

Хотела вам интересное рассказать про дедушку моего Алея. Они кослали до Карского моря со стадом, а там едут по льду охотиться на моржа или на тюленя. И они с бригадой поехали по льду, начался шторм, лед стало разбивать на мелкие куски. Обратной дороги нет, они оказались все на льдине, и выхода нет. Решили переночевать. И дед рассказывал, как ночью кто-то его будит, и слова в голове слышит: вставай, Алей, смотри. Он видит, что льдинки друг к другу прилипли, образовав ледяную дорогу к самому берегу. Он всех растолкал, и все-все спаслись. Кто это еще мог сделать, если не Бог? И отец рассказывал, как воевал. Он брал Берлин и там даже оставался какое-то время после Победы. Переходили они реку, гром гремел, дождь шел. И вокруг него люди вставали на колени, поднимали руки к небу, молились. Он тоже встал на колени и стал молиться. Вокруг бомбежка, снаряды разрываются, а он живой, не задело его даже кусочком. Он так любил рассказывать про войну. А еще больше — про Бога. И как после всего этого не верить? Как после такого идти к шаманам, если чувствуешь божественную любовь в себе. Поэтому в чуме у нас всегда крест висит, я один даже на занавеске вышила, над очагом. И ни в какие приметы не верим, все это с верой не соединяется.

Выхожу из чума, и щурюсь от яркого света солнца. Иду по тундре, рассматривая листья ягеля и морошки. Наступаю на кочку и проваливаюсь в снежно-водяную кашу на метр. Охватывает паника, что не выберусь, стою и не знаю, звать на помощь Людмилу или нет, ситуация кажется смешной, пока не начинаю ощущать воду внутри ботинок. Ползу к ближайшей крохотной березке, хватаюсь за ветви, про себя благодарю судьбу, что нахожусь в лесотундре, где встречаются карликовые деревья. Мрачно бреду обратно в чум, чавкая ледяной водой.

– А, провалилась, — смеется женщина, — разувайся, на своем Кавказе у вас такой экзотики нет, провалиться некуда. Детей я всегда кутала, малицу на малицу надевала, это такая верхняя одежда из шкур оленя, — рассказывает она, помогая мне разуться, и ставит мою обувь к огню. — Они выросли и жалуются, мол, мама, слишком ты нас тепло одевала, дышать невозможно было. А я ж переживаю, если мороз 50 градусов.

Достает бурочки — меховую обувь и становится сразу уютно, тепло и сухо.

– Я много рукоделия делаю, и обувь, бурочки, и сапоги высокие, и малицы. Все своими руками, без всяких машинок. Думала, выйду на пенсию, и буду отдыхать. А и пенсия маленькая, и двигаться надо.

Пенсионеры уже мало кочуют по тундре, и обосновались в 20 км от Салехарда. Фото: Лариса Бахмацкая / «Русская планета»

– Покажете

– Кисы, они же тобры, сапоги по-русски, вот в них, если провалишься, то нога будет сухая. Как думаете, сколько такие стоят?

Людмила показывает мне меховые белые высокие сапоги с бисерным узором. Я теряюсь, объясняю хозяйке, что местных цен не знаю, и боюсь обидеть.

– За 150 тысяч продам. А малицы нарядные теплые зимние и по 300–400 тысяч стоят. Но и шью я по полгода, по году такую одежду.

– А вы куда-нибудь из тундры уезжали?

– Москву видела, Тобольск. Море не видела, дети говорят, надо обязательно посмотреть, но чум же не бросишь пустым.

Выходим из чума, все щуримся, привыкая к свету. И Людмила начинает разбирать нарты с меховыми богатствами. Тяжелые шкуры перемешаны с красивой необычной и очень практичной для тундры одеждой. Я восхищаюсь, понимая, что в городе вещи пригодиться не могут. К Людмиле приезжают ее знакомые с бензопилой, чтобы напилить дров, и я прощаюсь с тундровичкой, понимая, что надо прожить в чуме хотя бы месяц, чтобы разобраться в нюансах жизни без квартиры, без горячей воды и газа.

– Мы на часы никогда не смотрим, в тундре нельзя жить по расписанию: то светло, то темно, то жарко, то мошка. Ко всему надо подстраиваться, — машет мне Людмила, и проскальзывает обратно в чум.

«Над нами смеялись продавцы в магазинах» Далее в рубрике «Над нами смеялись продавцы в магазинах»Корреспондент «Русской планеты» побывала в этномузее христиан-молокан Читайте в рубрике «Титульная страница» Михаил Ефремов. Давно народныйИсполнилось 55 лет замечательному актёру, которого злые языки предлагают лишить звания Михаил Ефремов. Давно народный

Комментарии

04 сентября 2015, 10:47
Очень интересная статья... Особенно про то, что у них не бывает онкологии из-за их "натурального" образа жизни... Думаю, доживет женщина до 120 лет, а нам с "материка", как они говорят, в нынешних условиях и с гмошной едой дай Бог до 60 дожить.
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Расширяйте круг интересов!
Мы пишем об истории, обороне, науке и многом другом. Подписывайтесь на «Русскую планету» в соцсетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»