«Над нами смеялись продавцы в магазинах»
Молокане. 1870-е годы. Фото: NYPL Digital Gallery

Молокане. 1870-е годы. Фото: NYPL Digital Gallery

Корреспондент «Русской планеты» побывала в этномузее христиан-молокан

Уникальное историческое и культурное явление Ставропольского края — это этнический музей в поселке Новокумский, где живут молокане. Молокане — разновидность духовного христианства, а также особая этнографическая группа русских. Они, как и казаки-некрасовцы, в прошлом веке вернулись из Турции, где жили закрытой коммуной. На Ставрополье они решают несколько задач: сохраняют язык, традицию и веру предков, а также предоставляют возможность туристам окунуться в мир русской старины. Этнодеревня существует на Ставрополье с 2012 года, на строительство комплекса на 8 га земли были выделены средства из бюджета края в размере 7 млн рублей.

Приезжаю в поселок Новокумский, и захожу во двор стилизованного под старину дома-музея молокан. В дверях дома, украшенного искусственными цветами, стоит молодая женщина в белом полупрозрачном кружевном платке и задумчиво смотрит куда-то в сторону засыпанного песком двора, качелей и фигуры аиста в гнезде. Глаза у селянки ярко-синие, а волосы темные. Здороваюсь, сразу спрашивая, из молокан ли она.

– Я немка, про немцев вам могу рассказать, — улыбается женщина, — в Левокумском районе много немцев. Приехали сюда еще мои бабушка с дедушкой из Казахстана, из ссылки, захотелось им на Кавказ, ну и выбора особо не было.

Галина Васильевна показывает воскресный вид дома. Фото: Лариса Бахмацкая / «Русская планета»

– Живете рядом?

– Дом близко, — куда-то в сторону огородов показывает немка, — но пешком все равно далековато, в поселке поголовно у всех машины, за рулем все. А другого варианта нет передвигаться. Общественного транспорта нет, вот и взяли все кредиты. Галина Васильевна сейчас подойдет, вы не ошибетесь, видно молокан издалека. Как и некрасовцев видно, только они совсем другие, хоть и живут по соседству.

– Совсем другие?

– Совсем, — многозначительно смотрит на меня женщина, и делает длинную паузу, — некрасовцы, как петухи, яркие, нарядные, всякими украшениями обвешаны, бусинками, пуговичками, а молокане — почти противоположность.

Подходит женщина в светлом платке, под которым спрятаны волосы, в светлых кофте и длинной юбке без украшений.

– Меня зовут Галина Васильевна Демидова, но в принципе, можно и Галиной, я душой молодая, и подворье это основывала сама, хотя уже на пенсии.

– Молокане считаются очень закрытой общностью, а у вас целое подворье для туристов, вы не противились?

– Нет, мы хотели показать нашу жизнь, быт, вера наша не запрещает, просто я постоянно советовалась с нашим пресвитером, все продумывали вместе, я вообще с ним во всем советуюсь. Да и все в общине советуются.

– Как вы на Ставрополье очутились?

– Надо начинать с Александра II, когда шла Русско-турецкая война и наши войска отвоевали Карсскую область. И царь объявил о заселении тех земель россиянами. Раньше молокане жили в Тамбовской, в Самарской области. Но молокане верят, что пришествие Христа случилось на горе Арарат, поэтому мы и ринулись на бывшие турецкие земли, чтобы поближе к горе находиться и ожидать второе пришествие Христа. Мы ни одного шага без веры не делаем, без совета с просвитером Василием Николаевичем. Он прекрасно знает священное писание, и любой спор может разрешить через библию.

– То есть вы оказались не в Турции, а на завоеванных землях?

– Да, но потом к власти пришел Ленин и подарил Карсскую область вместе с нами Ататюрку обратно. Ататюрк считался прогрессивным правителем, и поэтому дал возможность желающим уехать, но многие люди не хотели уезжать, привыкли уже к земле, скотина была, техника была. Кто-то уехал в Америку и мои родственники тоже. Прошли годы, и мы стали проситься в Россию, это уже после Великой Отечественной.

– Почему решили оставить Турцию?

– Турки могли украсть наших девушек, безопасности не ощущали, русский язык начали терять, в школах нас по номерам называли, а не по именам, били по рукам учителя, если кто-то на русском заговаривал, да и кровосмешение пошло, мало молокан осталось и приходилось жениться на троюродных братьях-сестрах. И много от этого детей с патологиями рождалось.

Так называемые «утирки» висят вместо занавесей. Фото: Лариса Бахмацкая / «Русская планета»

Галина Васильевна спохватывается, что мы стоим на пороге дома, предлагает войти и сесть за большой деревянный стол, украшенный белой скатертью с вышитыми цветами по краям.

– Не боялись в СССР ехать?

– Мне тогда 10 лет было, когда мы переехали, это 1961 год, и помню, что мы не задумывались, как сейчас с верой обстоят дела. Мне казалось, что это такая прекрасная страна, где вишни, яблони и груши можно сорвать из окна, что везде фруктовые сады. А там фрукты не росли, в Турции. Мы в основном пшеницей питались. Дети фруктовые деревья мгновенно обносили, если где встречались. И помню, что погрузили турки нас в товарняк вонючий и грязный. Ехали мы поездом оттуда, и не понимали, что такое Кавказ, мы просто хотели в Россию. И помню, как на русско-турецкой границе пограничники русские брали нас, детей, на руки, как драгоценности, и несли на родину. Очень аккуратно и нежно обнимая, от этого такая радость была, что мы к своим вернулись. А поезд советский был новеньким: красивый, зеленый, белье свежее, почти хрустит, так накрахмалено, и я в тот момент почувствовала свободу. Привезли нас сюда, в Левокумский район Ставропольского края, потому что нужны были рабочие на винном заводе, а мы все в общине трудяги.

– В Левокумском районе как к вам отнеслись?

– Район этот казачий, поэтому хорошо отнеслись, но бывало и посмеивались: некоторые наши слова не совпадали с привычными здесь. Например, лампы жгли керосином, а мы его называли фитогеном. Продавцы смеялись, когда мы фитоген просили. Галеты — печенье. Как мама рассказывала, пойдут на виноградники работать, а нас пятеро у нее было, папа умер еще в Турции, бригадир бывало помогал, а местные возмущались, мол, понаехали к нам турки. А какие ж мы турки?

– Я смотрю, у вас в доме все светлое, и скатерть, и занавески, и кровать застелена белым, да и одеты вы в светло-серое, голубое. Это ведь не случайно?

– Светлое — наряд праздничный или воскресный. Каждое воскресенье мы все наши дома делаем светлыми, меняем белье на постелях, сами стараемся светлее одеться. А приходит вечер воскресенья, и мы все складываем до следующего выходного. Так же и с одеждой. Но если траур, то тогда мы надеваем темное, но не черное. Черного цвета вообще нельзя надевать. Траур должен быть главное в душе, скорбеть надо внутри.

– Сколько у вас человек в общине?

– Примерно 100 человек взрослых, а детей мы не считаем. На Ставрополье есть около 20 молоканских общин.

– А с браками вопрос решился после Турции? Я про кровосмешение.

– Не очень. Мы в Россию вроде бы для этой цели и приехали, а потом девушки и ребята поженились с другими, а потом разошлись. А нам расходиться нельзя. Но в крае есть еще молокане, общаемся с ними, и свадьбы случаются.

Над домом на длинном шесте красуется «гнездо аистов». Фото: Лариса Бахмацкая / «Русская планета»

– Слышала, что блюда у вас пресные, это так или просто выдумки?

– Не думала об этом, — пожимает плечами Галина Васильевна, — можно и досолить при желании и поперчить, это на любителя. Например, на свадьбе, как и всех обрядах, мы придерживаемся стандарта. Обязательно подается лапша, а борщ не варим. Бывает парень неженатый, его спрашивают, когда ты лапшой будешь кормить? Это про свадьбу идет речь, а не про похороны. И подается в самоварах чай, а к нему — лимон, сыр, кислое молоко, пироги молоканские, хлеб и мед. Мы все в печи печем, чтобы масла было мало, жирное не полезно. Но мы ж не просто едим, а во время трапезы идет служба, певцы псалмы поют, и потом со столов все убирают. А еще наказы молодым дают. И мы не партиями за стол сажаем, а всех: 300–400 человек. Поэтому и помещение у нас большое должно быть, чтобы все уместились, ну или на улице столы ставим, если тепло и дождя нет. А когда только еду поставили и еще не начали, просвитер и хозяин дома встают и говорят: «Начинайте, братья, сестры, ешьте, пейте во славу божию, в подкрепление себе, в честь наших новобрачных». А дальше желают любви. И для организма легко: ничего острого и ничего кислого. Потом опять молимся.

– Молочных продуктов много потребляете?

– Вы связываете молоканство с молоком? — искренне удивляется женщина, — молокане мы потому, что в Библии есть метафора чистого словесного духовного молока. Не потому, что молочные реки текли. Молочное употребляем, но любую трапезу начинаем с чая: завтрак, обед это или ужин. С сахаром обязательно. А перед чаем обязательна молитва, и после.

– Есть какие-то еще особенности в быту молокан?

– Дома занимаемся вязанием, шитьем, все вручную вышиваем. Молоканские семьи исторически многочисленные, поэтому вместо стульев — скамейки или диваны. Что касается кроватей, то раньше спали все в одной комнате, помещений лишних не было, и кровать молодоженов всегда закрывалась занавесками, пологом таким, чтобы оградить мир молодых от окружающих. Вообще вышивка крестом, гладью и вязание крючком — это основное занятие молодых женщин. Девицы наши косы распускали, а если волосы спрятаны — то значит замужем, нельзя с ней знакомиться.

– А у мужчин такой опознавательный знак есть?

– Конечно. Если завязь пояса свисает на левой стороне, то женат, а на правой — свободен. Все просто: когда пара сочетается, жена стоит по правую руку от избранного, и чтобы между молодыми не было в жизни никаких узелочков. Чтобы все было гладко.

Еду обратно, и не перестаю удивляться старообрядцам, которые до сих пор существуют не где-то в тайге, а в густонаселенном Ставрополье. Несколько сел края остаются островками, где их история сохранилась почти нетронутой, и внешний вид молокан, их уклад жизни практически не изменился за последние 200 лет. И самое поразительное, что свой странный и непривычный образ жизни они сделали туристическим продуктом, создав вместе с казаками-некрасовцами этнодеревню с государственной поддержкой.

«Не ел суслика — полжизни потерял» Далее в рубрике «Не ел суслика — полжизни потерял»Корреспондент «Русской планеты» узнала, как живут люди в жаркой ставропольской степи Читайте в рубрике «Титульная страница» Михаил Ефремов. Давно народныйИсполнилось 55 лет замечательному актёру, которого злые языки предлагают лишить звания Михаил Ефремов. Давно народный

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Не пропустите лучшие материалы!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»