«Снег — это и плохо и хорошо, зарплата идет в любом случае»
Снегоуборочная машина. Фото: Лариса Бахмацкая

Снегоуборочная машина. Фото: Лариса Бахмацкая

Кто и как чистит улицы Ставрополя: корреспондент «Русской планеты» провела день в снегоуборочной машине

Зима на Ставрополье в этом году пришла точно по календарю. Улицы города были засыпаны снегом уже в начале декабря. Корреспондент «Русской планеты» отправилась убирать его. Заодно она узнала, сколько тонн песка высыпается на улицы города ежедневно, почему снег лучше дождя и какие опасности подстерегают водителей снегоуборочных машин.

Когда снега нет — это хорошо

В мэрии моему звонку с предложением помочь в уборке улиц удивились, но рассказали, что больше за нее не отвечают: «Позвоните в администрации районов, вся ответственность за зимнюю уборку теперь лежит непосредственно на них». Я выбрала самый сложный Октябрьский район, часть которого — исторический частный сектор с узкими извилистыми улицами. Его глава Игорь Серов направил меня к нужному человеку, Сергею Александровичу, отвечающему за ЖКХ. И тут произошла заминка — главный по ЖКХ смутился из-за того, что ездить на уборку снега мне придется на «КамАЗе». А это, по словам Сергей Александровича, «не по-джентельменски». Пришлось долго его разубеждать.

С пресловутым «КамАЗом», приспособлением для расчистки снега, я познакомилась в полвосьмого утра, в субботу. На нем Саша и Анатолий Алексеевич заехали за мной. Город еще спал. Только такси и маршрутки иногда проезжали мимо. Смена заканчивалась, поэтому мы поехали в сторону базы, но не короткой дорогой, а через центр, чтобы еще раз проверить, не надо ли где подчистить.

Мужчины, зевая, синхронно вытаскивали пачки сигарет, крутили их в руках, и, поглядывая на меня, засовывали пачки обратно в карманы теплых курток.

– У нас три смены, работаем сутки через двое, — официально начинают они, чувствуя себя явно неловко. — Широкие дороги чистим такими «КамАЗами», тракторами бульвары и тротуары чистим, а где техника не проходит, уже дворники работают, они с 5 утра выходят с лопатами, даже в 4 утра уже работают, сами видели.

Вновь схватившись за пачку, молодой Саша спрашивает водителя, и сам же отвечает:

– Толян, а чем наша работа тяжелая? То, что сутки за рулем, это да, тяжело. Но раз на раз не приходится. Снег-то не круглые сутки идет. Когда снега нет — это хорошо. В том году и зимы не было. Вот позапрошлая зима, это о-го-го, караул, особенно февраль. Каждый день снег и снег, и снег. Кажется, даже в апреле шел. В том году 13 декабря снег пошел, как раз моя смена была. И в этом году первый снег был наш. Сидели, днем чай пили, смотрим — пошел. И поехали посыпать солью с песком.

Чем круче машина, тем наглее

– А в каких объемах соль меряете: тоннах или «КамАЗах»?

– В тоннах. Когда сильный снегопад, то за сутки тонн 300 высыпаем по району. Каждая машина по 7— 8 рейсов с песком проезжает. Я один раз даже 11 рейсов делал, тогда страшно валил снег, словно его кто-то лопатой с неба сыпал, — говорит Анатолий Алексеевич, объезжая припаркованную прямо на дороге «Ауди».

– Все зимы помните?

– Конечно! У нас все прогноз погоды слушают в первую очередь, знаем все прогнозы. Я раньше работал на ЗИЛе, и чистил небольшие, но сложные улицы частного сектора. В такие узкие места заезжал, что зеркала у машин сбивал. Октябрьский район географически самый сложный. Промышленный — ровный, Ленинский тоже в основном все ровно, а у нас все из бугров состоит: с горки на горку.

На светофоре нас пытается подрезать «жигуль», Анатолий Алексеевич тихо чертыхается, и говорит, что конфликтов с водителями много.

– Масса. Кто-то не понимает, что это работа. Галышиком (галышик — маленький камень, — примеч. ред.) ударишь, когда сыпешь песок с солью, и претензии. Кто-то в сторонку станет, пропустит, а другие никогда не пропустят. Чем машина круче, тем наглее. Вот улица Народная у нас есть, станут там, как бараны, как селедка, и буксуют. А мы проехать не можем, вызываем ЗИЛ или ждем по часу, чтобы проехать.

Саша одобрительно кивает, мечтательно рассуждая про метаморфозы погоды.

– Снег — это и плохо и хорошо, потому что зарплата идет в любом случае. А вот дождь — это всегда плохо. Мы летом асфальт кладем, дорожные работы. Асфальт вообще сложнее, технология. А снег просто убрал да посыпал дорогу. В позапрошлом году много положили асфальта: и на Голенева, Ленина, Макарова, на Юности. Когда «Единая Россия» платила, много закатали асфальта. Дождь пошел — нельзя асфальт стелить, простаиваем, не получаем денег. Дождь — это очень плохо, снег лучше.

Могут морду набить

Про зарплату мужчины говорят неохотно, конкретных цифр стараются не называть.

– У всех в городе примерно одинаковая зарплата. Средняя — где-то 15 тыс. Не хочешь работать — найдут другого. Говорит начальство, что очередь за забором какая-то стоит. Не видели мы этой очереди.

– А я вообще не местный, из деревни, из Дивного. Здесь живу в общежитии на территории базы. Показывать не буду, но там нормально. Домой как придется езжу. Две дочери у меня в Ставрополе, одна учится, другая работает. Одна жена дома осталась. Она у нас как сторож. Земли-то у меня много.

– Анатолий Алексеевич, так у вас подспорье в виде своего хозяйства?

– Какое там хозяйство, я же в городе! Раньше было хозяйство, я девять лет механиком в колхозе «Путь коммунизма» проработал, сейчас переименовали в «Совхоз Маныч». Держал скот, раньше по-другому нельзя было прожить. У меня земли 70 соток, ширина огорода 24 метра, а не выращиваем ничего. Сейчас все покупаем. Те же помидоры, те же огурцы, лук, так дешевле. У нас вода стоит 38 рублей за куб, если поливать, дорого выйдет. 4 — 5 кубов в день идет на полив.

– Рассмешили, у меня куб воды дома 200 рублей стоит, — непонятно, хвастается этим фактом Саша или сожалеет. — Я в Верхнерусском хуторе живу, у нас канализации городской нет, а дома трехэтажные. Выгребные ямы выкачивают два раза в сутки. Из-за этого такая стоимость куба.

Тем временем мы выехали за город, завернули за Сажевое кладбище, свернули с трассы, и через пару минут заехали на территорию базы. В сугробах стоят припорошенные снегом тракторы, Саша объясняет, что здесь снег чистить некогда. Заходим в прокуренное помещение, где пять мужчин пьют кофе и играют в «козла», раскладывая на длинном столе засаленную колоду карт. Это часть смены, которая заступает с утра. Моему появлению мужчины удивляются, но не смущаются, продолжают разговор об профессиональных опасностях, которые поджидают на улицах Ставрополя.

– Зацепи такую дорогую машину, сколько хлопот! И с палками выскакивают, и с кулаками на нас. Сыпешь песок, а стоят иномарки по 5 — 6 млн рублей. Выскакивают с криками: «Ты что мою машину засыпал, ты что сделал! Ты знаешь, кто я такой, что я могу!». Иваныч наш как-то задевал, догоняли на перекрестке, пугали. Могут морду набить.

Все хором соглашаются, что желание набить морду — это самая частая реакция из всех встречающихся. Сергей, откладывая карты, рассказывает мне.

– Недавно на проспекте Октябрьской революции убирали, пацаны молодые подвыпившие кинулись драться. Им захотелось покуражиться, а тут работает техника, мешает им. Начали кидаться, но, хорошо, наряд полиции был, помог нам. Случайно не пострадали. У нас юристы есть, страховки страховая компания выплачивает. А если бы водители выплачивали деньги за царапины, сбитые зеркала, никто бы сюда не пошел работать. Техники не хватает, улочки узенькие, не развернешься, на машине проехать невозможно. Ничего с советских времен не изменилось. И платят мало, но ничего, жить можно, — без особого оптимизма резюмирует Сергей.

Снег пошел

В маленьком телевизоре Макаревич поет о друге, играющем блюз лучше всех на свете, кипит электрический чайник, хмурое утро светлеет, но солнца нет, а прогноз погоды обещает похолодание до минус15. Сергей наливает кипяток, насыпает в чашку 3 ложки кофе, предлагает мне «Нескафе» и сигарету. Но я прошу чай, который есть только у другого Саши. Наливают, кладут 3 ложки сахара, размешивают и передают мне чашку и банку из-под кофе, приспособленную под окурки и прочий мусор. «Другой Саша», как я назвала для себя мужчину из новой смены, вытаскивает из целлофанового пакета большой рыжий мандарин, и кладет рядом с пепельницей и чашкой. По телевизору начинается программа, в которой рассказывают про великую цивилизацию, создавшую благодаря генной инженерии человеческую расу. Согласно озвученной версии, следы древних умельцев можно найти на дне озера в лесах Сибири, но не каждому озеро суждено найти. Сергей тихо смеется.

– Мы смотрим инопланетные страсти по телевизору, а хочется проматюкать правительство, да толку нет. Мы сегодня спорили: губернатора президент назначает или нет? Или в других регионах ставят, а у нас будут выбирать? Так и не поняли. Еще меня реклама бесит «Газпрома»: народное достояние. Где ж это достояние, если на все цена повышается: и на газ, и на свет. А зарплата понижается. У нас пенсионер работает, потому что на пенсию не проживешь. А нам до пенсии далековато еще.

Мужчина вбегает в помещение, расстегивая, а потом застегивая куртку. С тревогой в голосе громко говорит:

– Снег! Снег начинается! Срываться начал! Будет опять всенощная, кататься до утра. Собирайтесь быстро, и по машинам. Грузитесь.

Мужчины быстро убирают чашки в шкафы, достают верхнюю одежду, продолжая шутить.

– Снег возим на свалку, а надо, наверное, в Сочи продавать. Снег он разный: слежавшийся или рыхлый, сухой или с водой или со льдом. За один раз можно вывезти тонн 7 — 8, а можно и тонн 5 — 6.

Я, положив мандарин в рюкзак, прошусь в «КамАЗ» к «другому Саше», он идет к машине и вытаптывает проход в сугробе к дверце пассажира. Подпрыгиваю, чтобы схватиться за поручень, подтягиваюсь. Водитель первым делом закуривает. По-моему, курят здесь все и без остановки. Выезжаем на трассу, потом в город. Водитель включает оранжевую мигалку, опускается лопата для уборки снега, но улицы еще чистые. 2 раза проезжаем маршрут, Саша рассказывает, что живет с семьей в вагончике на колесах в дачном кооперативе, но скоро достроит дом.

– У меня 7 кредитов, брал 1,5 млн рублей, теперь уже должен 3, хоть и ежемесячно гашу обязательный платеж. В вагончике живем втроем, с сыном. Летом нормально, а зимой приходится обогреватели включать, ими топить. Платим за свет около 4 тыс. в месяц. На улице есть вода, газ, надо проводить, да сын учится в институте на автомеханика, тоже платить надо. И стройка. А работы нет, чтобы больше 15 тыс. платили. Мне 46 лет, и уже на работу не устроишься.

Снег усиливается, он уже метет сплошной белой стеной, и Саша что-то нажимает на приборной доске машины, начинает посыпать дорогу песком.

– Когда постоянно снег идет, мы кофе выпить не успеваем, из-за баранки не встаем. Если засыпаешь — выбежишь, попрыгаешь, и обратно. По 300 километров за сутки накручиваем.

На базу возвращались за песком два раза, быстро пили чай и кофе, и обратно — молча расчищать дорогу. Я старалась не отвлекать водителя ненужными вопросами. Вечером он подвез меня на «КАМазе» в центр Ставрополя, к дому. Я долго не могла уснуть, слушала как на улице Дзержинского работает техника: снег все шел, тракторы ездили и в 2 часа ночи, и в 3. Потом я уснула и мне снились «КамАЗы», груженые оранжевыми мандаринами.

Читайте в рубрике «Титульная страница» Кто виноват в постоянном росте цен?Часть населения России находится в психологическом замешательстве от развития ситуации Кто виноват в постоянном росте цен?

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Читайте только самое важное!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»