Прыгали в купель со всех сторон
Фото: Лариса Бахмацкая

Фото: Лариса Бахмацкая

Что происходит в Крещение у родника Татарский в Ставрополье

Целебный святой источник, в народе называемый Татарским, считается одним из самых атмосферных родников Ставрополья. Находится он на лесной поляне, окруженной вековыми дубами, неподалеку от одноименной деревни. Старожилы села Татарка помнят его давно, и рассказывают легенду о том, как казачке Елене Бабичевой приснился сон, в котором ей явился старец с бородой, похожий на странника. Он сказал Елене, что около родника нужно поставить сруб, потому что вода источника святая и способна исцелять людские недуги как физические, так и душевные. Проснувшись, Бабичева отправилась в Ставрополь, в Иоанно-Мариинский женский монастырь, где ей вновь во сне явился тот же старец-странник, который наказал отслужить у родника молебен с водоосвящением. После этого у источника поставили деревянный крест, а над самим родником — сруб с крышей.

«Говорят, что вода эта связана с Иорданом»

В Татарский лес я доехала уже в темноте, взяв фонарик. Впереди была лестница, которая вела в глубокий овраг. Перед ней стояли сотрудники ГАИ.

– ЧП у вас не было сегодня?

– Мы с трех часов стоим, уже замерзли, хоть и минус 2 всего. И пьяных пока не было, они после полуночи приезжают.

Я включаю фонарик и начинаю аккуратно спускаться по ступенькам. Навстречу мне поднимаются люди с полными пятилитровыми бутылками. Каждая третья семья идет с маленькими детьми. Внизу, у источника, горят свечи, очереди к воде нет, купель тоже пустует. На возвышении построен небольшой храм. Захожу в палатку с надувными стенками, где продают чай и пирожки. Одна из прихожанок интересуется, спросила ли я разрешения у батюшки, чтобы задавать вопросы и фотографировать. Отвечаю, что не знала о необходимости разрешения. Идем искать настоятеля, говорят, что он в трапезной. Прихожанка просит меня подождать, заходит в здание, и через несколько минут возвращается, улыбаясь — разрешил.

За ней выходит священник, говорит, что сам батюшка занят.

– Вы озвучьте голос простого народа.

Благословляет меня и прихожанку. Мы идем обратно в палатку. По пути она рассказывает, что ее зовут Ольга, и празднует крещение на Татарском источнике она уже второй год.

– Место очень хорошее, люди здесь настоящие, открытые. Я тренер по фитнесу, и у меня много клиентов, которые тоже прихожане этого храма. Мы с ними общались, и я стала приходить, потом исповедоваться стала, причащаться. Сыну 18 лет, дочке — пять, они сюда с радостью приходят, а муж пока только привозит, но сам не остается.

– Служба в полночь, — подходит к нам молодой парень в черной трикотажной шапке. — Меня зовут Александр, я брат отца Афанасия. Народу будет очень много. Года два назад на Крещение сломали лавочку, на которой стояло много людей. Службу слышат только те, кто стоит близко к гроту, а остальные кричат, орут, купаются. Люди стараются соблюдать таинство, надевают специальную нательную рубашку, в которой надо погружаться.

– Но все равно же люди купаются в плавках...

– Это пока, осознание придет. У нас в свечной лавке можно ее приобрести, а потом в ней можно спать, заворачивать болеющего ребенка, например.

– С какого момента вода считается чудодейственной?

– После того, как освятили. Первый молебен был в обед, значит вода уже крещенская.

– А вам говорили, что из космоса на земле видно две сияющие точки, — ставит меня в тупик вопросом Александр. — Это Иерусалим и наш Татарский источник. Считается, что эта вода — иорданская.

– В каком смысле?

– Источник очень глубокий, и неизвестно, откуда он берет свое начало. Говорят, что вода эта связана с Иорданом.

Заходим в палатку, мне наливают травяной чай, который пахнет чабрецом. Мы продолжаем разговор о чудесах святой воды.

– А чай этот тоже на святой воде, — говорит Александр, — мы собираем травы на полянах, пирожки печем. А есть еще предположение, что грот, из которого течет вода, связан с катакомбами. И вероятно, там прятались монахи, и даже, может быть, был храм подземный. А у нас планируется строительство храма, и чтобы его строить, надо проверить землю.

– Геодезические изыскания.

– Да, и батюшка опасается, что катакомбы при строительстве храма могут обрушиться.

– Правители приходят и уходят, а церковь была и будет, — наливая мне еще чая, говорит другая прихожанка, Татьяна, — где храмы и монастыри, там места спокойные, сильные. Мы были и пионерами, и комсомольцами, но я все равно к Богу пришла. У меня брат болел, через это и пришла.

Выхожу на улицу, рядом стоит свечная лавка. Очередь. Люди покупают все: свечи, большие иконы, маленькие обереги, магниты на холодильник, ладан и уголь для розжига, кресты. Интересуюсь, что больше всего покупают.

– Свечи. Иконы Богородицы всегда хорошо покупают, наша икона «Всех скорбящих Радость» хорошо продается.

– А рубахи для погружения сколько стоят?

– По 650 рублей.

– Мне сказали, что их потом хранить надо и в сложные жизненные моменты надевать.

– Это уже народные поверье, — прагматично говорит продавец, развенчивая чудодейственность синей ночной рубашки.

«Я мусульманин и креститься не буду»

У родника полицейский набирает в пятилитровку воду. Я его фотографирую, но мужчина требует стереть изображение. Объясняет, что не положено. Удаляю кадр и иду к купели, вокруг которой собрались люди, с интересом наблюдающие за редкими ныряльщиками. В лесной тишине регулярно раздается только плеск воды. Возле бассейна стоят два полицейских и спасатели.

– Я бы занырнул, но дежурство, потом одеться и на холоде стоять? Надо нырять, и в тепло ехать, — объясняет спасатель противопожарной и аварийно-спасательной службы Ставропольского края Рустам Фахардинов. — Я четыре года уже купаюсь на крещение.

На улице подмораживает, мы идем греться и пить чай в теплую палатку. Людей к роднику спускается больше, у источника появляется небольшая, в два–три человека, очередь. К нам подходит прихожанка Татьяна, жалуется, что не все понимают значимость таинства, прыгают в купель с разбега, в одних плавках, да еще и не крестятся.

– Я купаюсь, но не крещусь, и не буду этого делать, — внезапно отвечает Рустам.

– Но положено ведь, это же каноны, — на секунду теряется женщина, — в трусах нельзя, надо в рубахе. Надо с уважением подходить.

– Я верю, что источник святой, но я мусульманин и креститься не буду, — говорит спасатель. — Я хочу посмотреть, что это такое. Например, в моем понимании мощи — это доспехи. А это оказывается останки чьи-то. Но чтобы увидеть мощи, я никакие правила выполнять не буду, мне просто интересно.

Рустам встает и выходит из палатки. Я иду к источнику. Умываюсь ледяной водой, делаю несколько глотков. Вспоминаю, что знакомые просили привезти воды, и даже дали тару. Собираюсь набирать, но три казака отговаривают.

– Лучше после полуночи, так надежнее, — говорит один из них. — Когда пройдет богослужение. Мы уже один раз окунулись, после двенадцати второй раз окунемся. Вода ледяная, оттуда словно какая-то сила выкидывает, и хочется бежать в тепло. Помню, как-то было минус семнадцать градусов, я вылез из воды, и думаю, какая же теплая вода. Ощущения в любом случае будут хорошие, в такой момент особенно.

– А вы из села?

– Да, всю жизнь в Татарке прожили. Раньше такие репрессии были, за слово «казак» сажали и стреляли. Бабушка говорила, что ссылали на Соловки, а мы не знали, куда именно.

– У меня отец сидел, а потом советская власть поставила его председателем колхоза, — рассказывает второй казак, — а на этот родник меня мама с пяти лет водила, с детства мы знали, что вода тут чудотворная. Боялись родители, но водили. А его и трактором с землей сравнивали, закапывали, свиней поили. Но люди, невзирая на коммунизм, всегда приходили, всегда домой носили воду в бутылках.

В полночь люди стояли повсюду: на заснеженных газонах, на лавочках, на скользких ступеньках. Очередь за водой напомнила мне перестройку. Когда внезапно «выбрасывали» масло или колбасу, и мы с мамой стояли часами.

– Вы еще на голову мне сядьте, — сурово раздалось из очереди, и я отказалась от идеи набирать воду.

Люди раздевались повсюду, развешивая вещи на ветках деревьев. Маленькая пятилетняя девочка кричала от холода, когда родители ее с головой окунали в купели. Вторая малышка стояла босая на снегу, завернувшись в розовое одеяло и тряслась. От многих купальщиков исходил стойкий запах алкоголя. Люди обступили купель и прыгали в нее со всех сторон. В глазах у меня мелькало от количества купающихся, и тех, кто переодевался. Голова кружилась, и уже о купании не было речи — я боялась, что толпа меня просто уронит.

Я постепенно пробиралась к лесу, наталкиваясь на людей. Над оврагом я увидела сотни красных огней, и не сразу поняла, что это огромная очередь автомобилей. Остановила одну из машин, которая довезла меня до пустого Ставрополя. На улице за часовую прогулку я не встретила ни одного человека.

«Не алкоголичка, не наркоманка, не плакала» Далее в рубрике «Не алкоголичка, не наркоманка, не плакала»В ставропольском бэби-боксе оставили первого подкидыша Читайте в рубрике «Титульная страница» Михаил Ефремов. Давно народныйИсполнилось 55 лет замечательному актёру, которого злые языки предлагают лишить звания Михаил Ефремов. Давно народный

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Читайте только самое важное!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»